ведро шампанский

Брэдбери Р. Зелёные тени, белый кит Рэй Брэдбери ГЛАВА 1 Я выглянул с палубы парома «Дан-Лэри» ведро шампанский увидел Ирландию. Земля была зеленая. Не просто заурядно зеленая, ведро шампанский всех тонов ведро шампанский оттенков. Даже тени были зеленые и блики, игравшие на причале Дан-Лэри ведро шампанский на лицах таможенных инспекторов. Я погрузился в зелень. Я — молодой американец, мне только что стукнуло тридцать, страдаю двумя видами депрессии, тащу пишущую машинку ведро шампанский больше ничего особенного. Узрев свет, траву, холмы, тени, я воскликнул: — Зеленая! Как на рекламных плакатах. Ирландия — зеленая. Чтоб я сдох! Зеленая! Молния! Гром! Солнце скрылось. Зелень исчезла. Огромное небо занавесили дожди. Я опешил, чувствуя, как улыбка сползает с моего лица. Седой, заросший щетиной таможенник подал мне знак. — Сюда! Таможенный досмотр! — Куда она подевалась? — жалобно сказал я. — Зелень! Она же только что была! А теперь... — Зелень, говорите? Инспектор посмотрел на свои часы. — Она появится, когда выглянет солнце! — заявил он. — И когда же это произойдет? Старик перелистал таможенный свод. — В этих чертовых инструкциях ничего не сказано, когда ведро шампанский где выйдет солнце и выйдет ли оно в Ирландии вообще! Он воспользовался своим носом вместо указки. — Вот там есть церковь, поинтересуйтесь у них! — Я пробуду здесь шесть месяцев. Может... — ...вы снова увидите солнце ведро шампанский зелень? Есть такая вероятность. Но в двадцать восьмом году дождь лил двести дней. В тот год у нас уродилось грибов больше, чем детей. — Это факт? — Нет, слухи. Но в Ирландии ничего другого ведро шампанский не надо, кто-то услышал, кто-то сказал, ведро шампанский дело сделано! Это весь ваш багаж? Я предъявил свою пишущую машинку ведро шампанский худющий чемодан. — Путешествую налегке. Все получилось так быстро. Основной багаж прибудет на той неделе. — Это ваш первый приезд в Ирландию? — Нет. Я бывал здесь, тогда еще бедный ведро шампанский непечатанный, прибыл на сухогрузе в тридцать девятом, восемнадцати лет от роду. — Что привело вас в Ирландию? — Инспектор послюнявил свой карандаш ведро шампанский сделал запись. — Безумие, — ляпнул я. Его карандаш запнулся, он поднял на меня глаза: — Для начала просто великолепно. Но что вы хотите этим сказать? — Сумасшествие. Довольный, он подался вперед, сгорая от нетерпения. — И какого характера? — вежливо осведомился он. — Разновидностей две. Литературная ведро шампанский психологическая. Я здесь для того, чтобы освежевать ведро шампанский выпотрошить Белого Кита. — Освежевать, — записал он. — Выпотрошить Белого Кита. Это, стало быть, Моби Дик? — А вы читаете книжки! — воскликнул я, вытащив из-под мышки эту самую книгу. — Когда есть настроение. — Он подчеркнул записанное. — Чудовище проживает у нас в доме лет двадцать. Я вступал с ним в единоборство дважды. Оно слишком тяжеловесное, ведро шампанский объемом, ведро шампанский авторским замыслом. — Да, — согласился я. — Я брался за него десять раз, пока месяц назад меня на это дело не завербовала киностудия. Теперь я должен с ним покончить раз и навсегда. Инспектор кивнул, снял с меня мерки ведро шампанский провозгласил: — Итак, вы прибыли писать сценарий! В Ирландии есть только один киношник. Как его? Высоченный, с таким помятым обезьяньим лицом, красиво говорил. Сказал: «Больше никогда». Сел на паром, чтобы испытать на себе Ирландское море. Испытал. Изрыгнул из себя обед с завтраком. Как побледнел! Едва удерживал под мышкой Китовую книгу. «Больше никогда!» — кричал. А ты, парень, сможешь одолеть эту книгу? — А вы разве не одолели? — Кит здесь не пришвартовывался. С литературой понятно. А как насчет чего-то там психологического, как вы изволили упомянуть? Вы прибыли понаблюдать, как католики напропалую врут, ведро шампанский унитаристы обнажают грудь? — Нет, нет, — поспешил я его заверить, вспоминая мой прошлый приезд сюда, когда стояла жуткая погода. — Между делом, пока я буду заниматься Китом, я собираюсь изучать ирландцев. — Это ведро шампанский Господу Богу оказалось не под силу. Вам ли с Ним тягаться? Не стоит и пробовать! — Он поднял свой карандаш. — Ну... — сказал я, натягивая на голову черный мешок, завязывая петлю на шее и нажимая на рычаг, чтобы провалиться в люк. — Простите, но это единственный берег в мире, где я мечтаю высадиться. Такой таинственный. Ребенком, когда я проходил по ирландскому кварталу на окраине города, ирландцы колошматили меня. А когда они появлялись в нашем квартале, мы колошматили их. Целых полжизни я ломал голову, зачем мы это делали. Я вырос обескураженным... — Обескуражен? И это все? — вскричал инспектор. — Да, обескуражен ирландцами. Я не столько испытываю неприязнь, сколько мучусь своим прошлым. Ни ирландский виски, ни ирландские теноры меня не интересуют. Ирландский кофе тоже мне не по нутру. Можно долго перечислять. Я жил с этими жуткими предрассудками ведро шампанский должен от них избавиться. И так как киностудия назначила меня выслеживать Кита в Ирландии, я подумал: Боже мой, я смогу сравнить действительность со своими предубеждениями. Я должен навсегда извести этого призрака. Можно сказать: «Я говорю неубедительно», «Я пришел увидеть ирландцев». — Нет! Услышьте нас! Но наш язык не связан с мозгом. Увидеть нас? Но нас тут нет, сынок. Мы — там, ведро шампанский может, еще дальше. Можно позаимствовать эти очки? Он бережно дотянулся ведро шампанский снял у меня с носа очки. — Боже, — надел он их. — Двадцать на двадцать! — Да. — Нет, нет. Фокус слишком точный. Вам нужно нечто, от чего преломляется свет и получается что-то вроде мглы или тумана, но не дождя. Вот тогда вы увидите, как мы плаваем — чуть не тонем — на спине. Как та девица в «Гамлете»... — Офелия? — Да. Бедняжка. Ну! — Он водрузил очки мне на переносицу. — Когда захотите присмотреться к толпе, снимите их, ведро шампанский не то увидите, как мы маршируем налево, вместо того чтобы повернуть направо. И все равно вам не раскусить ирландцев. Можете зондировать, прощупывать, докапываться. Мы не столько народ, сколько — погода. Прорентгеньте нас, вырвите из нас с корнем скелеты, ведро шампанский к утру мы регенерируем. Вы правы во всем, что сказали! — Прав? — изумился я. Инспектор в голове составил свой список. — Кофе? Мы не поджариваем зерна. Мы их сжигаем! Экономика? Музыка? Они у нас — два в одном. Потому что есть нищие, играющие на расстроенных банджо на мосту О'Коннела; нищие, волокущие пианолы вокруг парка Святого Стефана, которые звучат как бетономешалки, набитые бритвами. Ирландки? Все — ростом три фута, ножки короткие, вместо носов — пятачки. Можно на них опереться, ими можно воспользоваться в случае дождя вместо зонта, но чтоб гоняться за ними с серьезными намерениями по болотам... А Ирландия? Самая большая в мире исправительная колония под открытым небом... большой ипподром, где попы играют на тотализаторе, принимают ставки ведро шампанский выплачивают по ним в день Страшного суда. Отправляйтесь-ка домой. Мы вам не понравимся! — Я не испытываю к вам неприязни... — Еще испытаете! Послушайте! — Старик перешел на шепот. — Видите эту толпу ирландцев, спешащих покинуть остров, пока он не затонул? Они держат путь в Париж, Австралию, Бостон. До второго пришествия. Вы спросите, зачем вся эта суета с бегством из Ирландии? Ну, если у тебя воскресным вечером выбор: посмотреть фильм тридцать первого года с Гретой Гарбо в кинотеатре «Развеселый», либо помочиться у памятника поэту близ театра «Гейт», либо броситься для развлечения в реку Лнфи со счастливой надеждой утонуть, тогда вам захочется отсюда смотаться, что они ведро шампанский делают: уйма народу каждый день, с того самого дня, как застрелили Линкольна. Население сократилось с восьми миллионов до трех без малого. Еще один картофельный голод или еще один густой туман, в котором все уложат вещички, на цыпочках переберутся на ту сторону ведро шампанский притворятся филадельфийской полицией, ведро шампанский Ирландия опустеет. Вы ничего мне не сказали про Ирландию такого, чего бы я не знал! Я засомневался. — Надеюсь, я не обидел вас. — Было приятно услышать, что вы думаете! А эта книга, которую вы пишете. Она... порнографическая? — Я не собираюсь изучать сексуальные привычки ирландцев. — Жаль. Они остро в этом нуждаются. Ну, Дублин перед тобой! Удачи, малыш! — До свидания... ведро шампанский спасибо! Старик недоверчиво покосился на небо: — Ты слышал? Он сказал спасибо. Я побежал ведро шампанский растворился в молниях, громе ведро шампанский тьме. Где-то в вечерних сумерках играла расстроенная арфа. ГЛАВА 2 Я сошел с поезда, который привез меня на пароме, проехал на такси по залитым дождем улицам ведро шампанский наконец въехал в отель «Ройял Гиберниан» ведро шампанский позвонил в Килкок узнать, могу ли я встретиться с самим Дьяволом, как выразился служащий в регистратуре, передавая свой багаж носильщику, который поднялся со мной в лифте в номер, чтобы поставить там, где у него «не прорастут корни», как он выразился, ведро шампанский отшатнулся от меня, словно не увидел моего отражения в зеркале. — Сэр, — полюбопытствовал он. — Гм, вы случайно не какой-нибудь известный писатель? — Случайно, — ответил я. — Что-то вроде. — М-м, — носильщик почесал затылок, — я тут наводил справки в пабе, в вестибюле, на кухне, — никто про вас слыхом не слыхивал. У двери он обернулся. — Не беспокойтесь, — заверил он меня, — ваша тайна в надежных руках. Дверь тихонько затворилась. Я вдруг почувствовал, что с ума схожу по Ирландии или по Киту. Не зная точно, по чему именно, я взял такси, которое ездило зигзагами по улицам, забитым десятками тысяч велосипедов. Мы взяли курс на запад вдоль реки Лиффи. — Как поедем, в объезд или кратчайшим путем? — осведомился водитель. — Длинным путем или напрямик? — Напрямик... — Так дороже,- перебил меня таксист.- Длинным — дешевле. Поболтаем! Вы разговариваете? К концу поездки я настолько расслабляюсь, что забываю про чаевые. К тому же я — карта, атлас ведро шампанский путеводитель по Лиффи ведро шампанский окрестностям. Ну так как? — В объезд. — Объедем! — Он ударил по газу, словно нужно было разбудить педаль, сбрил кожу с десятка велосипедистов ведро шампанский пустился зигзагами вдоль Лиффи, рассекая воздух. И все это только для того, чтобы услышать, как зачихал ведро шампанский сдох мотор, совсем недалеко от Килкока. Мы заглянули в зиявшую могилу давно почившего мотора. Мой шофер поигрывал кувалдой, раздумывая, не добить ли двигатель, чтоб не мучился, потом открыл багажник, извлек оттуда велосипед ведро шампанский протянул мне. Я его не взял, ведро шампанский тот грохнулся оземь. — Ну что вы, что вы. — Он снова вручил мне велосипед. — Вам совсем недалеко осталось. Вот по этой дороге. — Он встряхнул его. — Залезайте. — Я уже давно... — Руки вспомнят, седалище привыкнет. Садитесь. Я сел, глазея на мертвый автомобиль ведро шампанский его беззаботного хозяина. — Что-то не похоже, что вы расстроены. — Машины как женщины, надо только узнать, как они заводятся. Катитесь. Под горку. Осторожно. Тормоза на нем еще те. — Спасибо, — прокричал я, уносимый велосипедом вдаль. ГЛАВА 3 Через десять минут я остановился на гребне подъема ведро шампанский прислушался. Кто-то насвистывал ведро шампанский напевал «Молли Малоун». На холме, жутко вихляя, крутил педали пожилой человек на велосипеде ничем не лучше моего. На самом верху он свалился и остался лежать рядом с велосипедом. — Старина, ты уже не тот, каким был раньше! — воскликнул он ведро шампанский пнул шины. — Вот так ведро шампанский валяйся тут, зверюга! Не обращая на меня внимания, он достал бутылку. Приложился к ней философски, затем подержал вверх дном, чтобы последняя капля скатилась ему на язык. Наконец я заговорил: — Похоже, нас обоих постигла та же участь. Что-нибудь случилось? Старикан уставился на меня: — Уж не голос ли американца я слышу? — Да. Могу ли я вам помочь?.. Старик указал на пустую бутылку: — Бывает помощь ведро шампанский помощь. Пока я забирался в гору, меня осенило, что ведь нам обоим, мне ведро шампанский этому чертову драндулету, по семьдесят лет. — Тут он слегка ткнул в велосипед. — Поздравляю. — С чем? Что дышу? Так это привычка, ведро шампанский не заслуга. Позвольте спросить, чего это вы так на меня таращитесь? Я отпрянул. — Ну... есть ли у вас родственник в доках на таможне? — А у кого нет? — Хватая ртом воздух, он потянулся к велосипеду. — А-а, минутный отдых, ведро шампанский мы со зверь-машиной уже в пути. Мы не знаем, куда держим путь. Я ведро шампанский Салли — так зовут велосипед, видите ли, каждый день выбираем дорогу ведро шампанский едем по ней. Я попытался пошутить: — А ваша матушка знает, что вы здесь? Старик словно опешил: — Странно, что вы об этом заговорили! Да, знает! Ей девяносто пять, знай лежит себе на кушетке! Я сказал: «Мам, я уезжаю на целый день. Оставь виски в покое. Ты же знаешь, что я так ведро шампанский не женился». — Извините. — Сначала вы поздравляете меня по случаю моей старости, теперь сожалеете, что я холостяк. Сразу видно, вы не знаете Ирландию. Быть старым ведро шампанский холостым — одно из наших важнейших занятий! Понимаете, мужчина не может жениться без собственности. Вы дожидаетесь, пока ваших родителей призовут на выход. Потом, когда их собственность ваша, ищете жену. Игра такая, кто кого переживет. А я еще женюсь. — В семьдесят? Старик весь сжался в комок: — С доброй женой у меня будет двадцать лет хорошей семейной жизни, даже в таком преклонном возрасте. Сомневаетесь? — просверлил он меня взглядом. — Нет. Старик расслабился: — Ну ладно. А что вам понадобилось в Ирландии? Меня вдруг бросило в жар. — На таможне мне посоветовали пристально присмотреться к этой стране, погрязшей в нищете, стонущей от поповского засилья, вымоченной дождями ведро шампанский утопающей в слякоти, в этой... — Господи Боже! — воскликнул старик. — Да вы писатель! — Как вы догадались? Старик фыркнул, жестикулируя. — Вся страна ими кишит. В Корке писатели ворочают камни, в Клишандре — бродят по болотам. Помяните мое слово, настанет день, когда на каждое человеческое существо будет приходиться по пять писателей! — Да, я действительно писатель. Прошло несколько часов, как я сюда прибыл, ведро шампанский мне уже кажется, что солнца не было тыщу лет, ведро шампанский только ливни, холод, блуждание по дорогам. Мой режиссер где-то меня дожидается, если б я только нашел это место. Но у меня уже ноги отнялись. Старик наклонился ко мне: — Вам что, уже здесь разонравилось? Свысока смотрите? — Ну... Старик отмахнулся: — Почему бы ведро шампанский нет? Всем нужно смотреть на кого-то свысока. Вы смотрите свысока на ирландцев. Ирландцы — на англичан, ведро шампанский те — на весь мир. В конце концов, все потом улаживается. Думаете, меня раздражает выражение вашего лица. Вы приехали проверить наше дыхание ведро шампанский убедиться, что оно кислое, измерить наши тени ведро шампанский убедиться, что они коротки? Нет! Это я помогу вам раскусить эту треклятую страну. Идемте туда, где вы сможете стать свидетелем жуткого события, кошмарной сцены. Туда, где встречаются парки ведро шампанский норны. Истинная родина ирландцев... А-а, до чего же вы его возненавидите! И все же... — Все же? — Прежде чем уехать, вы полюбите нас всех. Мы неотразимы. И знаем это. В этом-то и вся беда. Оттого что нам это известно, мы становимся еще невыносимее, ведро шампанский это, в свою очередь, заставляет нас лезть из кожи вон, чтобы стать еще неотразимее. Вот так мы ведро шампанский гоняемся за своим хвостом по всей стране, ничего при этом не выигрывая ведро шампанский ничего не теряя. Вот! Видите ту процессию из безработных, топающих по дороге в дырявых лохмотьях? — Да! — Это первый круг ада! А видите тот молодняк на велосипедах со сдутыми шинами и колесами без спиц, крутящих педали босыми ногами под дождем? — Да! — Это второй круг ада! Старик замолчал. — А там... можете прочесть? Третий круг! Я прочитал вывеску: — «У Гебера Финна»... да это же паб! Старик изобразил удивление: — Действительно, пожалуй, вы правы. Идемте, я познакомлю вас со своей... семьей! — Семьей? Вы же говорили, что неженаты! — Так ведро шампанский есть. И все равно — вперед! Старик хорошенько стукнул по двери. И мы оказались в баре — сверкающие краны ведро шампанский с десяток встревоженных лиц резко обернувшихся к нам посетителей. — Ребята, это я, — возвестил старик. — Майк! Ну ты ведро шампанский напугал нас! — сказал один. — А мы подумали, может, случилось чего! — сказал второй. — Может, ведро шампанский случилось — по крайней мере для него. — Он похлопал меня по локтю. — Что будешь пить, парень? Я осмотрелся вокруг, хотел сказать — «вина», но вместо этого ляпнул: — Виски, пожалуйста. — А мне «Гиннесс», — сказал Майк. — Теперь познакомимся со всеми. Вот Гебер Финн, он владеет пабом. Финн протянул мне виски. — Скорее всего тем, что от него осталось после того, как его прозакладывали три-четыре раза. Майк двигался дальше, показывая пальцем. — Это О'Гейвин, у него самые шикарные болота во всем Килкоке, он добывает торф, чтоб не гас огонь в ирландских очагах. Он искусный охотник ведро шампанский рыболов, как в сезон, так ведро шампанский в межсезонье. О'Гейвин кивнул: — Я браконьерствую. На воде ведро шампанский на суше. — Вы честный человек, мистер О'Гейвин, — сказал я. — Нет. Как только я найду работу, — сказал О'Гейвин, — я покончу с этим. Майк повел меня дальше. — Следующий — Кейси, может подковать твоего коня. — Кузнец, — сказал Кейси. — Спицы твоего велодрына. — Починка велосипедов, — сказал Кейси. — Или свечи твоего драндулета. — Ремонт автомобилей, — сказал Кейси. Майк двинулся дальше. — А это Келли, наш торфяной учетчик! — Мистер Келли, вы ведете учет торфа, добытого мистером О'Гейвином на болоте? Все засмеялись, ведро шампанский Келли сказал: — Это распространенное туристское заблуждение. Так мы называем беговые дорожки. Я эксперт по скачкам. Я развожу лошадей... — Он распространяет билеты на тотализаторе, — сказал кто-то. — Букмекер, — сказал Финн. — Но «торфяной учетчик» звучит солиднее, не правда ли? — сказал Келли. — В самом деле! — ответил я. — А вот Тималти, знаток искусства. Я пожал ему руку. — Знаток искусства? — Я до такой степени насмотрелся на марки, что у меня теперь глаз наметан на живопись, — объяснил Тималти. — Вообще-то я почтмейстер. — А это Кармайкл, который в прошлом году воцарился на местной телефонной станции. Кармайкл, вязавший что-то на спицах, откликнулся: — Моей жене нездоровится, все никак не поправится. Да поможет ей Бог! Я дежурю здесь, по соседству. — А теперь скажи нам, сынок, — поинтересовался Финн, — что тебя гложет? — Кит. И... — сказал я, выдержав паузу, — Ирландия! — Ирландия?! — вскричали все. Майк разъяснил: — Он писатель, увяз в Ирландии ведро шампанский не в состоянии понять ирландцев. В наступившем молчании кто-то произнес: — А из нас кто понимает! Хохот. Мистер О'Гейвин наклонился вперед: — А что конкретно вы не понимаете? Майк вмешался, чтобы предотвратить хаос: — Правильнее сказать, недооценивает. Пребывает в замешательстве. Поэтому я отправляюсь с ним на большую экскурсию по самым жутким местам ведро шампанский горьким истинам. — Он умолк ведро шампанский повернулся ко мне. — Ну вот ведро шампанский познакомились, малыш. — Майк, вы пропустили одного. — Я кивнул на перегородку в конце бара. — Вы не познакомили с... ним. Майк присмотрелся ведро шампанский спросил: — О'Гейвин, Тималти, Келли, вы кого-нибудь там видите? Келли посмотрел туда: — Не видим. Я показал: — Ну вот же. Ясно как божий день! Человек... Тут встрял Тималти: — Послушай, янки, не нарушай вселенское равновесие. Ты видишь эту перегородку? Существует незыблемый закон, по которому всякий, кому хочется немного покоя и тишины, испаряется, автоматически превращается в невидимку, пустое место, ничто, как только окажется за этой перегородкой. — Это факт? — Во всяком случае, в Ирландии достовернее не бывает. То пространство, размером два фута на один, считается более сокровенным, чем исповедальня. Туда человек может уйти, если ему надо вскормить свою душу без лишних разговоров ведро шампанский суеты. Так что, каковы б ни были намерения, то пространство, до тех пор, пока он сам не снимет с себя обет молчания, считается необитаемым ведро шампанский там никого нет! Все закивали, гордясь словами Тималти. — Молодец, Тималти, ведро шампанский теперь допивай свой стакан, парень, будь начеку, стой наготове, смотри в оба! — сказал Майк. Я стал смотреть на мглу, которая клубилась, просачиваясь сквозь дверь. — Зачем начеку? — Затем что там, в тумане, всегда таятся Крупные События. — Голос Майка зазвучал таинственно. — Как исследователь Ирландии, не позволяй, чтобы хоть что-то осталось необъясненным. Он вперился в темноту: — Может произойти что угодно... ведро шампанский всегда происходит. Он глотнул туману ведро шампанский замер. — Тс-с! Слышали? Вдали раздалось глухое шарканье ног, тяжкое дыхание, которое становилось все ближе, ближе, ближе! — Что?.. — спросил я. Майк смежил веки: — Тс-с-с! Слушай... Да! ГЛАВА 4 Снаружи по ступенькам прогремел пьяный топот ботинок. Настежь распахнулись створки дверей. Внутрь, пошатываясь, ввалился изувеченный человек, обхватив кровавыми руками окровавленную голову. От его стона у каждого посетителя в баре пробежал мороз по коже. Некоторое время слышалось только, как лопаются пузырьки пены в узорчатых кружках; все лица — бледные, румяные, пунцовые, с паутинками капилляров, обернулись к незнакомцу. Над каждым глазом дрогнуло веко. Мужчина в изорванной одежде стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, с глазами навыкате ведро шампанский дрожащими губами. Присутствующие сжали кулаки. «Ну?! — беззвучно кричали они. — Давай же, говори! Что стряслось!» Незнакомца сильно качнуло вперед. — Авария! — прокричал он. — Авария на дороге! Тут у него подкосились колени, ведро шампанский он рухнул на пол. — Авария! Человек десять кинулись к нему. — Келли! — Голос Гебера Финна сотрясал бар. — Беги на дорогу. И поосторожнее там, один раненый у нас уже есть. Не суетись. Джо, беги за доктором. — Погоди! — раздался негромкий голос. Из отдельной клетушки в темном конце бара, где лучше всего погружаться в философские размышления, на толпу щурился темноволосый мужчина. — Доктор! — воскликнул Гебер Финн.- Вы были тут все это время! — Ладно, помолчи! — закричал доктор ведро шампанский поспешно скрылся в темноте, ведро шампанский с ним еще несколько человек. — Авария... — Уголок рта у лежавшего на полу задергался. — Полегче, ребята. Гебер Финн ведро шампанский двое других бережно уложили пострадавшего на стойку бара. Он лежал на инкрустированном дереве, прекрасный, как смерть. В граненом зеркале маячили сразу два ужасных отражения. Снаружи, на ступеньках, толпа застыла в оцепенении, словно в сумерках океан поглотил Ирландию, ведро шампанский теперь обступает их со всех сторон. В гигантской дробилке туман перемолол ведро шампанский загасил луну ведро шампанский звезды. Чертыхаясь, все ошалело ринулись вперед, чтобы кануть в пучину. Я стоял у них за спиной, в ярко освещенном дверном проеме, лишь бы не оказаться втянутым в это действо, которое смахивало на сельский ритуал. С того самого дня, как я оказался в Ирландии, меня преследовало ощущение, будто я проживаю на театральной сцене. И теперь, не зная своей роли, мне оставалось только таращиться на бегущих. — Но, — неуверенно возразил я, — на дороге не было слышно шума машин. — Разумеется, — чуть ли не с гордостью отвечал Майк. Из-за артрита он не мог спуститься ниже верхней ступеньки, топтался на месте ведро шампанский что-то кричал в белесые глубины, поглотившие его приятелей. — Перекресток обшарьте! Вечно там сталкиваются! — Перекресток! — раздался топот гулких шагов, далеких ведро шампанский близких. — И шума аварии не было слышно, — сказал я. Майк презрительно фыркнул: — По части шума со скрежетом мы отстаем. Но аварии все равно есть, достаточно туда сходить. Только не беги. Тьма-тьмущая, черт ногу сломит! А то налетишь сослепу на Келли — носится как угорелый. Или наткнешься на Финн — этот если налакается, то дороги не разбирает (не говоря уже о том, что по ней ездит). Финн, фонарь есть? От него мало толку, но все равно возьми. Ступай, слышишь? Я на ощупь пробирался сквозь туман, окунулся в ночь, идя на грохот башмаков ведро шампанский хор голосов, что раздавались впереди. Пройдя сотню ярдов навстречу бесконечности, я услышал приближение людей, которые переговаривались сиплым шепотом: — Осторожней! — А, черт! — Не растряси его! Меня отбросила в сторону пышущая паром кучка людей, которые внезапно вынырнули из тумана, неся над головами некий помятый предмет. Я успел заметить бледное, окровавленное лицо, потом кто-то выбил у меня фонарик. Инстинктивно, чуя в дали сияющий, как виски, Финнов паб, похоронная процессия устремилась в знакомую надежную гавань. Сзади замаячили тени ведро шампанский послышался леденящий душу стрекот насекомых. — Кто там? — крикнул я. — Мы, с велосипедами, — прохрипел кто-то. — Авария все-таки. Луч фонарика упал на идущих. Я вздрогнул. И тут села батарейка. Но я успел различить двоих деревенских парней, без труда сжимавших под мышкой два дряхлых черных велосипеда. Без передних ведро шампанский хвостовых огней. — Что?.. — проговорил я. Но они прошли мимо, унося с собой происшествие. Туман поглотил их. Я, покинутый, стоял один на пустой дороге, с дохлым фонарем. Когда я открыл дверь паба, оба «тела», как они их называли, были уже распростерты на стойке бара. Собралась толпа не выпивки ради, но врачу было не пройти, ему пришлось боком протискиваться от одной жертвы ночной езды вслепую по мглистым дорогам к другой. — Один — Пэт Нолан, — прошептал Майк. — Остался без работы. Другой — мистер Пиви из Мэйнута, торговец сигаретами ведро шампанский сластями. — Нарушил он царившее молчание. — Так они мертвы, доктор? — Может, помолчите? — Доктор смахивал на скульптора, который никак не справится с композицией из двух мраморных фигур в натуральную величину. — Положите одного на пол. — На полу окочурится, — сказал Гебер Финн. — Внизу ему смерть. На стойке лучше, мы тут теплого воздуха надышали. — Но, — сказал я тихо в замешательстве, — я никогда не слышал про такие аварии. Вы уверены, что обошлось без машин? Всего лишь эти двое на велосипедах? — Всего лишь? — вскричал Майк. — Да на велосипеде, если постараешься, можно разогнаться до шестидесяти километров в час, ведро шампанский под горку, на длинном спуске — до девяноста, ведро шампанский то ведро шампанский девяноста пяти! Вот они ведро шампанский неслись, без передних ведро шампанский задних фар... — Но это же запрещено законом! — Не хватало еще, чтобы правительство совало нос в нашу жизнь! Так вот, несутся эти двое, без фар, из одного города в другой, словно удирают от смертного греха! Навстречу, но по той же стороне дороги. Говорят, всегда нужно ездить по встречной полосе, так, мол, безопасней. Вот ведро шампанский полюбуйтесь, до чего их довела эта официальщина. Люди гробятся! Как? Непонятно? Один по правилам ездил, а другой — без. Лучше бы им там, наверху, помалкивать! А то вот лежат эти двое ведро шампанский концы отдают. — Концы отдают? — вздрогнул я. — А ты прикинь! Что мешает двум крепким парням, что мчатся очертя голову один из Килко-ка в Мэйнут, другой из Мэйнута в Килкок, столкнуться лбами? Туман! И ничего больше! Только туман стоит на их пути, не давая их черепушкам втемяшиться друг в друга. А когда они врезаются на перекрестке, происходит то же, что в кегельбане. Бах! Кегли разлетаются! Вот ведро шампанский они подлетают футов на девять, кувыркаясь в воздухе, голова к голове, как милые дружки, велосипеды сцепились, словно два кота. Потом все это обрушивается наземь ведро шампанский лежит, дожидаясь прихода ангела смерти. — Но ведь они же не... — Ты так думаешь? В прошлом году не было в Ирландском свободном государстве ночи, чтобы хоть кто-нибудь не загнулся в какой-нибудь чертовой аварии! — Ты хочешь сказать, в год погибает три с лишним сотни ирландских велосипедистов? — Святая ведро шампанский горькая истина. — Я никогда не разъезжаю по ночам на велосипеде. — Гебер Финн смотрел на тела. — Только пешком. — Ну так треклятые велосипедисты на тебя наезжают! — сказал Майк. — На колесах ли, пешком ли, все равно какой-нибудь недоумок гонит тебе навстречу. Да они скорее тебя пополам перережут, чем поздороваются. О, какие смельчаки превращались в дряхлые развалины, калечились или хуже, ведро шампанский потом всю жизнь мучились головными болями. — Майк вздрогнул, зажмурившись. — Можно подумать, человеку не по силам управиться с таким мощным ведро шампанский хитроумным механизмом. — Триста смертей в год? — изумленно спросил я. — Это не считая тысяч «ходячих раненых» — каждую пару недель, которые, проклиная все на свете, забрасывают велосипед в болото ведро шампанский на государственную пенсию зализывают свои бесчисленные болячки. — Так о чем мы тут болтаем? — Я беспомощно кивнул на пострадавших. — Где тут больница? — В безлунную ночь,- продолжал Гебер Финн, — надо ходить полями, а дороги — ну их к черту! Вот так я ведро шампанский дожил до пятого десятка. — А-а... — Один из раненых шевельнулся. Все встрепенулись. Доктор, почувствовав, что слишком долго держит зрителей в неведении ведро шампанский публика уже начинает расходиться, резко поднялся, разом приковав к себе внимание, и произнес: — Итак! Мгновенно воцарилась тишина. — У одного... — ткнул врач, — синяки, рваные раны ведро шампанский две недели жутких болей в спине. А у другого... — Он поморщился, уставившись на второго, тот был бледнее ведро шампанский выглядел так, словно его собрали в последний путь, наложили грим и нарумянили щеки. — Сотрясение мозга. — Сотрясение! Прошелестел и утих легкий ветерок. — Его можно спасти, если срочно доставить в мэйнутскую клинику. Кто вызовется его отвезти на своей машине? Все как один повернулись к Тималти. Я вспомнил, что у дверей припаркованы семнадцать велосипедов ведро шампанский только один автомобиль. Он торопливо кивнул. — Я! — выкрикнул Тималти. — Другой-то машины нет! — Вот! Доброволец! Взяли — осторожно! — ведро шампанский несем в принадлежащий Тималти драндулет! Они уже собрались было поднять раненого, но замерли, когда я кашлянул. Я обвел рукой присутствующих ведро шампанский поднес к губам собранные стаканчиком пальцы. Все в легком замешательстве уставились на меня. В заведении, где со стойки бара текут пенные реки, такой жест редкость. — На дорожку! Теперь даже более удачливый из двух, внезапно оживший, с физиономией, похожей на сыр, обнаружил, что держит кружку. Ее вложили туда заботливые руки, со словами: — Ну давай... рассказывай... — Что случилось, а? — Пошлите,- простонал потерпевший,- пошлите за отцом Лири. Я хочу, чтобы меня соборовали! — Сейчас приведем! — Нолан вскочил ведро шампанский побежал. — Пусть моя жена позовет моих трех дядьев ведро шампанский четырех племянников, моего деда и Тимоти Дулина. А вас всех я приглашаю на поминки! — Пиви, ты всегда был парень что надо! — Дома, в моих лучших ботинках, спрятаны две золотые монеты, чтобы прикрыть мне глаза! На третий золотой купите мне приличный черный костюм! — Считай, что все сделано! — И чтобы виски — рекой. Я сам буду покупать! У дверей послышался шорох. — Слава Богу, — закричал Тималти. — Это вы, отец Лири. Отец, срочно, нужно соборовать по высшему разряду! — Ты еще будешь указывать, что мне делать! — сказал священник в дверях. — Будет вам соборование. Давайте сюда пострадавшего! Мы его вмиг! Пострадавшего под одобрительные возгласы подняли на руки ведро шампанский бегом понесли к выходу, где священник регулировал движение, ведро шампанский были таковы. Одно тело покинуло стойку бара, предвкушаемые поминки не состоялись, зал опустел, остались только я ведро шампанский доктор, реанимированный велосипедист ведро шампанский двое приятелей, в шутку тузящих друг друга. Было слышно, как все гурьбой укладывают тяжело раненного в аварии человека в машину Тималти. — Допивай, — посоветовал доктор. Но я стоял ведро шампанский растерянно смотрел на очухавшегося велосипедиста, который сидел, ожидая, когда возвратятся остальные ведро шампанский начнут ходить вокруг да около него, на залитый кровью пол, на две «машины», прислоненные у двери, словно театральный реквизит, на немыслимый туман ведро шампанский тьму; вслушивался, как голоса то повышаются, то стихают, ведро шампанский каждый из них в точности соответствовал глотке хозяина и обстоятельствам. — Доктор, — услышал я свой голос, кладя монетки на стойку, — часто у вас случаются автоаварии, когда сталкиваются люди в автомобилях? — Только не в нашем городе! — Доктор скорбно кивнул на восток. — Если вы любитель таких вещей, езжайте за этим в Дублин! Проходя по пабу, доктор взял меня под руку, словно собирался поделиться какой-то тайной, которая может еще изменить мою судьбу. Ведомый врачом, я чувствовал, как внутри переливается крепкий портер, с чем приходилось считаться. Доктор шептал мне на ухо: — Послушай, сынок, ведь ты не так уж много ездил по Ирландии, верно? Тогда слушай! В таком тумане в Мэйнут лучше гнать велосипед на полной скорости! Чтоб лязг на всю округу! Почему? Чтоб коровы ведро шампанский велосипедисты — с дороги врассыпную! Поедешь медленно — будешь косить десятками, прежде чем они догадаются, в чем дело. И еще: увидишь велосипед, сразу гаси фары, если, конечно, они у тебя действуют. Безопаснее разъехаться с выключенными фарами. Сколько глаз навсегда закрылись из-за проклятых фар, сколько невинных душ загублено! Теперь понятно? Две вещи: скорость ведро шампанский гасить фары, как только завидишь велосипед! В дверях я кивнул. У себя за спиной я услышал, как пострадавший, устроившись поудобнее на стуле, смаковал портер и, взвешивая каждое слово, потихоньку заводил свой рассказ: — Так вот, еду я, довольный, домой, качу себе под горку, ведро шампанский тут па перекрестке... Снаружи доктор отдавал последний наказ: — Обязательно надевай кепку, если выходишь ночью на дорогу. Чтоб голова не трещала, если столкнешься с Келли, или Мораном, или еще с кем из наших. Они-то толстолобые с рождения, да еще если наклюкаются. Они опасны, даже когда ходят пешком. Так что для пешеходов в Ирландии тоже есть правила, ведро шампанский первое — не снимать кепку! Я не глядя достал коричневое твидовое кепи ведро шампанский надел. Поправляя кепи, я взглянул на клубящуюся ночную мглу. Прислушался к притихшей обезлюдевшей дороге, которая на самом деле не такая уж тихая. На сотни непроглядных ирландских миль я увидел тысячи перекрестков, затянутых тыщей густых туманов, ведро шампанский на них — тысячи видений в твидовых кепках ведро шампанский серых шарфах, от которых разит «Гиннессом», летящих по воздуху, распевающих, орущих песни. Я моргнул. Видения исчезли. Дорога замерла в ожидании, опустевшая ведро шампанский темная. Я сделал глубокий вдох, зажмурился, натянул на уши кепи, оседлал свой велосипед и покатил по противоположной стороне дороги навстречу здравому смыслу, найти который мне было не суждено. ГЛАВА 5 Я постучал, ведро шампанский дверь широко распахнулась. Мой режиссер стоял в ботинках ведро шампанский рейтузах для верховой езды, в шелковой рубахе с расстегнутым воротом для демонстрации эскотского шейного платка. Увидев меня, он вытаращил глаза. Его обезьяний рот приоткрылся на несколько дюймов, ведро шампанский из легких вырвался сдобренный алкоголем воздух. — Чтоб я сдох! — воскликнул он. — Это ты! — Я, — смиренно признался я. — Опаздываешь! Ты в порядке? Что тебя задержало? Я показал на дорогу за спиной. — Ирландия, — сказал я. — Боже. Тогда понятно. Добро пожаловать! Он втащил меня внутрь. Дверь захлопнулась. — Тебе не помешает выпить? — А-а, — вырвалось у меня, затем, вспомнив новоприобретенный ирландский говорок, я ответил изысканно: — Да, сэр. Пока Джон, его жена Рики ведро шампанский я сидели за обеденным столом, я пристально разглядывал убиенных птичек на теплом блюде, со свернутыми шеями ведро шампанский полузакрытыми глазками-бусинками, потом сказал: — Можно предложить? — Валяй, парень. — Речь о парсе Федалле, персонаже, который проходит по всему роману. Он портит «Моби Дика». — Федалла? А этот! Ну и..? — Вы не против, если мы прямо сейчас, за бокалом вашего вина, отдадим самые лучшие строки Ахаву ведро шампанский выбросим Федаллу за борт? Мой режиссер поднял свой бокал: — Выбросим! Снаружи погода стала проясняться, трава пышнела ведро шампанский зеленела в темноте за окнами, ведро шампанский я заливался теплой краской от мысли, что я в самом деле нахожусь здесь, рассматривая своего героя, воображая невероятную будущность сценариста, работающего на гения. В какой-то момент за обедом возникла тема Испании, почти мимоходом, или, может, Джон сам упомянул ее. Я заметил, как Рики вся напряглась ведро шампанский перестала есть, затем продолжила ковыряться в тарелке, пока Джон разглагольствовал про Хемингуэя ведро шампанский корриду, Франко и путешествия в Мадрид, в Барселону ведро шампанский обратно. — Мы там были месяц назад, — сказал Джон. — Тебе определенно нужно туда съездить, малыш, — сказал он. — Прекрасная страна. Замечательный народ. Двадцать тяжких лет, но они встают на ноги. Кстати, у нас там случилось маленькое происшествие. А, Рики? Небольшое недоразумение. Рики стала подниматься из-за стола с тарелкой в руке, ведро шампанский нож со звоном упал на стол. — Почему бы тебе не рассказать нам об этом, дорогая? — спросил Джон. — Нет, я... — сказала Рики. — Расскажи нам, что приключилось на границе, — сказал Джон. Его слова были настолько вески, что Рики села, сделав паузу, чтобы справиться со своим дыханием, она глубоко вздохнула ведро шампанский произнесла: — Мы возвращались из Барселоны, ведро шампанский нам повстречался испанец без документов, который хотел попасть во Францию ведро шампанский хотел, чтобы мы с Джоном провезли его через границу в нашей машине под ковром на заднем сиденье, ведро шампанский Джон сказал, что не против, ведро шампанский испанец сказал, ну пожалуйста, ведро шампанский я сказала, Боже мой, если они, пограничники, разнюхают ведро шампанский поймают нас, то задержат, может, посадят в тюрьму, а вы знаете, какие там тюрьмы, сидишь там днями, неделями, ведро шампанский может, вечно, и тогда я сказала — нет, ни в коем случае. Испанец умолял, Джон говорил, что это дело чести, что мы должны это сделать, помочь этому бедному человеку, ведро шампанский я сказала, что очень сожалею, но не собираюсь ставить под удар детей. Что если меня посадят, ведро шампанский дети попадут в чужие руки на множество часов ведро шампанский дней, то кто им объяснит... ведро шампанский Джон настаивал, ну, короче, получилась ссора... — Все очень просто, — сказал Джон. — Ты перетрусила. — Ничего подобного, — возразила Рики, подняв глаза. — А я говорю, ты сдрейфила, — сказал Джон, — ясно как божий день. Пришлось оставить бедного сукина сына, потому что у моей жены не хватило мужества перевезти его. — А откуда ты знаешь, что он не преступник, Джон, — сказала Рики. — Какой-нибудь беглый политический, тогда бы нас упекли навечно... — Все равно струсила. — Джон раскурил сигару ведро шампанский подался вперед, сверля глазами жену на дальнем конце стола, за много миль. — Мне претит сама мысль, что я женат на женщине, начисто лишенной смелости. А тебе, малыш, не было бы противно? Я откинулся на спинку стула, с полным ртом пищи, которую не мог ни прожевать, ни проглотить. Я взглянул на своего гениального работодателя, потом на его жену, затем снова на Джона ведро шампанский снова на Рики. Она опустила голову, — Трусиха, — сказал Джон в последний раз ведро шампанский выпустил дым. Я смотрел на умерщвленную птицу, что лежала на моей тарелке, ведро шампанский вспомнил один случай, который казался давнишней историей. В августе я, околдованный, забрел в книжный магазин на Беверли-Хиллз в поисках издания «Моби Дика» малого формата. Экземпляр, который был у меня дома, был слишком громоздким для путешествий. Мне нужно было нечто компактное. Я поделился с хозяином магазина мыслями о том, как это здорово — писать сценарии ведро шампанский странствовать. Пока я, зачарованный, говорил все это, некая женщина в углу магазина повернулась ко мне ведро шампанский совершенно явственно произнесла: — Не отправляйтесь в это путешествие. Это был Илия у трапа «Пекода», предостерегающий Квикега ведро шампанский Измаила не ходить вслед за Ахавом в кругосветное странствие: это ужасное путешествие ведро шампанский безнадежное предприятие, из которого никто не вернется. — Не уезжайте, — повторила таинственная женщина. Я пришел в себя ведро шампанский спросил: — Кто вы? — Бывшая подруга режиссера ведро шампанский бывшая жена одного из его сценаристов. Я знаю их обоих. Боже, как бы я хотела их не знать. Они оба монстры, но ваш режиссер наихудший. Он сожрет вас ведро шампанский только косточки выплюнет. Так что... Она уставилась на меня. — ...сделайте все, только не езжайте туда. Рики смежила веки, но слезы сочились из-под ресниц ведро шампанский текли на кончик носа, откуда капали одна за другой на ее тарелку. «Боже мой, — подумал я,- это мой первый день в Ирландии, первый день работы на моего героя». ГЛАВА 6 На следующий день мы обошли «Кортаун-хаус», старинный особняк, в котором остановился мой режиссер. Здесь был большой луг, ведро шампанский за ним лес, потом опять луг и опять лес. Посреди луга мы наткнулись на довольно крупного черного быка. — A-гa! — возопил Джон ведро шампанский скинул с себя свое пальто. Он наступал на быка с криками: — А-а, торо! Торо! А-а! Через минуту мне подумалось, что одному из нас суждено умереть. Уж не мне ли? — Джон! — издал я тихий крик, если такое возможно. — Пожалуйста, надень пальто! — А-а! Торо! — орал мой режиссер. — О-о! Бык замер ведро шампанский уставился на нас. Джон пожал плечами ведро шампанский надел пальто. Я побежал впереди него выбрасывать Федаллу за борт, собрать вместе команду, повелеть Илие, предостеречь Измаила, ведро шампанский затем отправить «Пекод» вокруг света. Так я проводил день за днем, каждую ночь убивая Кита только для того, чтобы тот возродился на рассвете, пока я плутал но Дублину, где непогода наносила удары из своего промозглого морского обиталища ведро шампанский наведывалась с обыском вместе с проливными дождями, зарядами холода ведро шампанский новыми ливнями. Я ложился спать ведро шампанский просыпался посреди ночи, думая, что мне послышался чей-то крик, или, может, это я сам рыдаю. Я проводил рукой по лицу, но каждый раз оно оказывалось сухим. Потом я смотрел в окно ведро шампанский думал: «Это же просто дождь, дождь, всегда дождь»; поворачивался на бок, опечаленный еще больше, ведро шампанский пытался ухватиться за ускользающий сон. Затем по вечерам я разгуливал посреди серых камней Килкока, поросших бородами зелени, посреди каменного города, где неделями льет дождь, ведро шампанский я тружусь над сценарием, который будет экранизирован под палящим солнцем Канарских островов в следующем году. Страницы сценария были полны раскаленных солнц ведро шампанский жарких дней, ведро шампанский я тем временем печатал их на машинке в Дублине или Килкоке, где под окном зверем выла непогода. На тридцать пятый вечер в дверь моего гостиничного номера постучали, ведро шампанский я обнаружил, что за ней стоит, переминаясь с ноги на ногу, Майк. — Вот ты где! — воскликнул он. — Я думал над твоими словами. Хочешь получше узнать Ирландию — я тебе помогу. Я достал машину! Так что давай выметайся ведро шампанский поедем знакомиться с нашей бурной жизнью! А дождь этот — да будет он трижды проклят! — Точно, трижды! — воскликнул я радостно. И мы рванули в Килкок в темноте, которая раскачивала нас, как лодку на черной селевой воде, пока, истекая дождем, как потом, с лицами, усеянными жемчужными каплями, мы не вошли в двери паба, где было тепло, как в хлеву, потому что там были битком набиты в компост горожане у стойки бара, ведро шампанский Гебер Финн выкрикивал анекдоты ведро шампанский вспенивал напитки. — Гебер! — закричал Майк. — Мы готовы к бурной ночке! — Будет вам бурная ночка! После чего Гебер скинул с себя свой фартук, натянул на свои острые плечи твидовый пиджак, подпрыгнул ведро шампанский влез в дождевик, надел кепи ведро шампанский выпроводил нас за дверь. — Присмотрите здесь, пока я вернусь! — наказал он своим подручным. — Я везу их навстречу самому сногсшибательному ночному приключению! Они еще не догадываются о том, что их там ожидает! Он открыл дверь. Ветер окатил его полутонной ледяной воды. Это подействовало на его красноречие. Гебер взревел: — Прочь, прочь отсюда! — Думаешь, стоит? — засомневался я. — Что ты хочешь этим сказать? — заорал Майк. — Может, предпочитаешь мерзнуть у себя в номере? Переписывать дохлого Кита? — Ну, — сказал я ведро шампанский натянул на глаза шапку. Затем, подобно Ахаву, я подумал о своей постели с мокрым, белым, холодным бельем, об окне, по которому всю ночь струилась вода, подобно потокам сознания. Я застонал. Открыл дверь Майковой машины. Залез сначала одной ногой, потом другой. И в тот же миг мы покатились по городу, как шар по кегельбану. Финн за рулем вел неистовые речи, то буйно-веселые, то — как прозревающий король Лир. — Бурная ночь, говорите? Вперед! Ты думал, что в Ирландии все только ведро шампанский норовят попортить тебе кровь ведро шампанский отравить существование? — Я знал, что где-то должна быть отдушина! — проорал я. На спидометре было сто километров в час. В ночи справа ведро шампанский слева проносились каменные стены. Огромное черное небо проливалось дождем на огромную черную землю. — Точно, отдушина! — сказал Финн. — Если бы Церковь только знала, а может, она думает про нас: «Бедные попрошайки!» Пусть так! — Где? — Там! — крикнул Финн. На спидометре было сто десять. Мой желудок окаменел, как мелькающие по обеим сторонам заборы. Взлетели на холм, спустились в долину. — А чуть быстрее можно? — попросил я, надеясь на обратный эффект. — Можно! — сказал Финн ведро шампанский довел скорость до ста двадцати. — Вот теперь замечательно, — сказал я слабым голосом, думая о том, что нас ждет впереди. Что творилось за этими обливающимися слезами каменными стенами Ирландии? Есть где-то в этой промозглой стране ослепительные персиковые ренуаровские женщины со знойной, как очаг, плотью, к которой можно протянуть руки ведро шампанский согреться? Под этой пресыщенной дождем кремнистой почвой, у самой окоченевшей сердцевины ее жизни, теплится ли огонек, который, если его раздуть, разбудит вулканы ведро шампанский обратит в пар дожди? Есть ли здесь багдадский гарем, где струятся шелка ведро шампанский ленты, где цвет кожи у обнаженных женщин совершенно превосходен ведро шампанский неповторим? Мы миновали церковь. Нет. Миновали монастырь. Нет. Проехали деревню, дрыхнущую под стариковскими соломенными крышами. Нет. Хотя... Я посмотрел на Гебера Финна. Можно было выключить фары ведро шампанский ехать при жестких распарывающих тьму пучках, излучавшихся его впередсмотрящими глазами, от которых искрился дождь. «Жена, — думал я про себя, — дети, простите меня за то, что я делаю этой ночью, как бы ужасно это ни было, ведь это Ирландия под дождем в безбожный час, далеко от Голуэя, куда мертвые должны идти умирать». Ударили по тормозам. Мы проскользили добрых девяносто футов. Мой нос при этом был расплющен о ветровое стекло. Гебер Финн вышел из машины. — Вот мы ведро шампанский на месте! Его голос звучал словно у человека, поглощенного пучиной дождя. Я заметил дыру в заборе ведро шампанский широко распахнутую калитку. Мы с Майком нырнули вслед за Финном. Я увидел в темноте другие машины ведро шампанский множество велосипедов. Но ни единого огонька. Да уж, это должно быть действительно бурное мероприятие, раз оно окружено такой тайной, подумалось мне. Я натянул кепи, чтобы дождь не полз по моей шее. Мы протиснулись через дыру в заборе. Гебер при этом поддерживал нас за локоть. — Вот! — сказал он с хрипотцой. — Держи. Прими, чтобы кровь в жилах не стыла! Я почувствовал, как моих пальцев коснулась фляжка. Я залил ее содержимое в свои котлы, чтобы пропустить пар по трубам. — Великолепный дождь! — сказал я. — Этот человек спятил. Финн выпил после Майка, который был всего лишь тенью среди теней. Я озирался вокруг. Мне казалось, что это полночное море, ведро шампанский люди, подобно лодчонкам, снуют по двое или по трое по журчащим потокам, опустив головы и что-то бормоча. «Боже мой! Что бы это значило?» — спрашивал я себя, теперь уже снедаемый любопытством. — Постой! — прошептал Финн. — Сейчас начнется! Чего я ожидал? Может, сцену из старинного фильма, когда невинного вида парусник внезапно сбрасывает с себя палубные надстройки и, как по волшебству, появляются орудия ведро шампанский открывают огонь по врагу. Или стены фермы разваливаются словно картонка, вылезает пушка по прозвищу Длинная Берта ведро шампанский изрыгает снаряд по Парижу за пять сотен миль. А здесь, думал я, осыплются эти камни, распахнется настежь дом, зажгутся розовые огни ведро шампанский из чудовищной пушки выскочит дюжина розовеньких девочек, не ирландских недомерок, ведро шампанский гибких, упругих француженок прямо в объятия этого благодарного собрания? Зажглись огни. Я зажмурился. Вот все безбожное мероприятие разворачивается предо мной под дождем. Огоньки замигали. Люди заторопились. Из коробочки на дальнем конце каменного двора выскочил ведро шампанский побежал механический кролик. Восемь псов, выпущенных из ворот, с лаем понеслись за ним, описывая большой круг. Из толпы не донеслось ни крика, ни шороха. Головы медленно поворачивались вслед за псами. Тускло освещенную площадку поливал ливень. Дождь капал на твидовые кепи и тонкие матерчатые пальто. Дождевые капли отскакивали от густых бровей и острых носов. Дождь барабанил по ссутуленным плечам. Кролик юркнул в свою электрическую нору. Псы с лаем сбились в кучу. Свет погас. В темноте я обернулся ведро шампанский уставился на Гебера Финна. — Итак! — крикнул он. — Делайте ваши ставки! В десять часов мы примчались обратно в Кил-кок. Дождь шумел, как океан, долбящий по шоссе исполинскими кулаками; мы так ведро шампанский подъехали к пабу, облитые великой приливной волной. — Ну, — сказал Гебер Финн, глядя не на нас, ведро шампанский на мельтешащие у нас перед глазами «дворники». — Хорошо! Мы с Майком поставили на пять забегов ведро шампанский вместе проиграли фунта два или три. — Я выиграл, — сказал Финн. — И кое-что поставил от вашего имени. В последнем забеге, клянусь, мы все выиграли. Дайте я вам верну ваши выигрыши! — Гебер, — сказал я, шевеля задеревеневшими губами, — это совсем не обязательно. Финн пихнул мне в ладонь два шиллинга. Я не стал сопротивляться. — Так-то лучше! — сказал он. — Теперь выпьем еще напоследок. Угощаю. Майк привез меня в Дублин. Выжимая кепи в вестибюле гостиницы, он посмотрел на меня ведро шампанский сказал: — Да уж, ведро шампанский впрямь бурная ирландская ночка! — Бурная, — сказал я. Мне было противно подниматься к себе в номер. Поэтому я уселся на часик в читальном салоне влажной гостиницы ведро шампанский воспользовался привилегией путешественника — стаканом ведро шампанский бутылкой, предоставленной изумленным портье. Я сидел в одиночестве, прислушиваясь к дождю, стучащему по холодной гостиничной крыше, думая о смахивающем на гроб ложе Ахава, дожидающемся меня под барабанную дробь непогоды. Я думал об одной-единственной теплой вещи, существовавшей в эту ночь в отеле, в городе ведро шампанский во всей Ирландии,- о сценарии, заправленном в мою пишущую машинку, с южнотихоокеанским солнцем, горячими ветрами, увлекающими «Пекод» навстречу погибели, с раскаленными песками ведро шампанский женщинами с черными пылающими глазами-угольями. И я думал о темени за городом, о вспыхивающих огнях, о бегущем электрическом кролике, лае псов, исчезнувшем кролике, погасших огнях ведро шампанский о дожде, хлеставшем по отсыревшим плечам ведро шампанский вымокшим кепкам, о замерзших носах ведро шампанский воде, просачивающейся сквозь твиды, источающие запахи овечьей шерсти. Поднимаясь к себе, я посмотрел в залитое дождем окно. По улице, при свете фонаря, проезжал велосипедист. Он был в дымину пьян. Велосипед вихлял по мостовой, ведро шампанский седока при этом рвало. Но останавливаться из-за этого он не стал, а, продолжая блевать, тупо, урывками крутил педали. Я смотрел, как он исчезает в промозглой мгле. Затем я на ощупь нашел свой номер, чтобы в нем окочуриться. ГЛАВА 7 На полпути к пабу «Четыре провинции» ведро шампанский кинотеатру, что на Графтон-стрит, находился лучший во всем Дублине, если не во всей Ирландии, и, наверное, на доброй половине Бонд-стрит в Лондоне магазин охотничьей одежды, во всяком случае так утверждал Джон. Это магазин Тайсона. Произнося его название, вы уже явственно видите витрину с охотничьими костюмами, фулярами ведро шампанский светлыми шелковыми рубашками, бархатными охотничьими шапочками, твидовыми брюками ведро шампанский сверкающими сапогами. Если постоять перед ней, то можно услышать, как лошади шлепают губами, фыркают, ржут, подергиваются, чтоб стряхнуть мух, как скулят, лают ведро шампанский носятся кругами счастливые собаки (собаки всегда счастливы, потому ведро шампанский лыбятся, если только не почуют, что хозяин к ним не благоволит). Но как я сказал, если вы дожидаетесь там, пока кто-то вручит вам уздечку, то хозяин магазина, видя, что вы стоите, словно под гипнозом, с завязанными глазами, только что из конюшни Хьюстона, может любезно пригласить войти ведро шампанский окунуться в запахи кожи, сапожной ваксы ведро шампанский шерсти. И застегнуть на вас застежки новой тужурки, подобрать вам твидовую шапочку для тысячи дождей в месяц, снять мерку с вашей ноги ведро шампанский ломать голову над тем, как запихать ее в сапог, ведро шампанский тем временем англо-ирландских джентльменоразделы мигрень облицовка bella italia вакансия красноярск креатин очки ночной видение организация видеоконференция нард скачать вкус цвет ферромолибден корвет-телеком планирование день сделать пазл прерывание беременность телефонный обзвон кулер 478 ведро шампанский